Нескучно о финансах. Подпишись на наш Telegram-канал

«Инвесторы нас боятся как черт ладана». Что будет с экономикой, объясняет экономист Максим Буев

 Обновлено 
7616
«Инвесторы нас боятся как черт ладана». Что будет с экономикой, объясняет проректор РЭШ Максим Буев
Не хотим вас терять! Подписывайтесь на нас в Телеграм-канале!

Что будет дальше с российской экономикой? Какие санкции могут отменить в первую очередь? Чем нынешний кризис похож на 90-е, а в чем отличается? К чему приведет решение продавать газ за рубли? Что будет дальше с реальным курсом рубля? Поможет ли России программа импортозамещения? Как вести себя в кризис обычному человеку? На все эти вопросы Финтолку ответил проректор Российской экономической школы Максим Буев.

Максим Буев Экономист

Максим Буев — экономист, проректор Российской экономической школы.

Будет ли Европа покупать газ за рубли

Будет ли Европа покупать газ за рубли

Российский президент велел перевести расчеты за газ в рубли. Страны G7 уже отклонили это требование. Зачем вообще было говорить об оплате за энергоносители в рублях?

— России важно получать валютную выручку, без нее невозможно обслуживать внешний долг и покупать импорт — резервы Центрального банка заморожены. Когда импортеры из Европы платят России за газ или нефть в валюте, деньги проводят через корреспондентские счета российских банков за рубежом. Эти счета можно заморозить в рамках санкций. Например, уже было предложение Германии перечислять деньги на так называемые эскроу-счета, задерживать их там и переводить России уже после окончания военных действий. Нужен механизм, позволяющий избежать подобной блокады поступления валюты в страну.

При оплате в рублях покупатели наших энергоресурсов должны будут сначала обменять валюту на рубли, скажем, на Московской бирже, и платить по контрактам в рублях. Таким образом гипотетически решалась бы проблема заморозки.

Однако в пылу момента легко не заметить нерациональность подобного подхода. Во-первых, страны Европы не будут соглашаться на новые условия, оплата за газ в евро заложена в контрактах. Во-вторых, переходя на расчеты в рублях, мы перекладываем необходимость страховать (хеджировать) валютный риск контракта на потребителя, что снижает привлекательность нас как продавцов. Мы можем потерять долю рынка.

Наконец, нашему руководству на самом деле выгоднее продавать энергоносители прямо за валюту, а не за рубли. Бюджет нашего государства сверстан из расчета определенной цены на нефть в долларах. При заключении долгосрочных контрактов нужно понимание, сколько долларов или евро получат наши экспортеры, наш бюджет. Доллар — менее волатильная валюта, чем рубль. Если мы будет заключать контракты в рублях, то не только потребителям нашей нефти, но и нашему государству тоже потребуется хеджировать валютные риски. Причем делать это придется в России, где для этого нет нормального рынка. Заключение долгосрочных контрактов с оплатой в рублях похоже на фантазию. Или на выстрел себе в ногу.

Вообще же ситуация на Украине стала последней каплей для Европы, чтобы отказаться от российского газа в перспективе. Страны ЕС начнут инвестировать колоссальные средства в альтернативные источники энергии и источники снабжения из других стран, в том числе поставки сжиженного газа из США. На горизонте пяти лет мы не узнаем Европу, она будет намного меньше зависеть от российского газа. Это дополнительный вызов для экономики РФ.

Считаете ли вы, что хотя бы теоретически возможно снижение роли доллара в мировой экономике, переход к расчетам в рублях или юанях?

— Чтобы быстро сместить доллар с позиции основной резервной валюты, нужно, чтобы инвесторы всего мира вдруг перестали верить в мощь американской экономики. Для этого США должны оказаться в сильнейшем кризисе, там должны перестать исполнять законы, установиться диктатура, начаться гражданская война, рухнуть финансовая система и так далее.

Это почти невероятно. С другой стороны, доллар медленно сдает свои позиции в мировой торговле по причине развития экономик и финансовой инфраструктуры в других странах. Например, 20 лет назад 75 % платежей в мировой экономике осуществлялись в долларах. Сейчас — где-то 60 %. Остальные доли распределены примерно так: 20 % — в евро, 6 % — в японской йене, 5 % — в британских фунтах, 3 % — в китайских юанях. Про рубль я вообще не говорю, его там почти нет.

Постепенное выдавливание доллара с рынка связано также с появлением других более-менее удобных (в плане проведения расчетов) средств платежа. Какие есть претенденты, чтобы сместить доллар?

Например, криптовалюты. Но все объемы платежей в криптовалюте в мире сейчас оцениваются примерно в 2 трлн долларов в год, это около 7 % от объема мировой торговли за 2021-й. Сами по себе транзакции в криптовалютах небыстрые и сопряжены с большими издержками. Криптовалюты пока не подходят.

Еще есть всемирная глобальная валюта вроде SDR (специальные права заимствования) Международного валютного фонда — фактически это некая корзина валют. С ней тоже не без сложностей, связанных, например, с тем, что разным странам будет трудно договориться, как именно должен меняться вес валют в этой корзине с течением времени.

Наконец, соперником доллара и евро может стать валюта какого-то еще государства. Скорее всего, в первую очередь Китая. Для того чтобы юань стал еще одной основной резервной валютой, необходимо, чтобы у инвесторов не было сомнений ни в силе экономики Китая, ни в его финансовой инфраструктуре, ни в верховенстве закона на его территории. Пока такие сомнения есть. 

Китайская экономика должна стать открытой, как она открыта в США. Но если Китай попытается открыть финансовые рынки, это ослабит контроль над потоками капитала в страну и из нее, а также, вероятно, над населением и политической ситуацией внутри. Пока китайские власти к этому не готовы. Когда-нибудь это произойдет, но этот длинный путь страна делает маленькими шажками. Процесс займет еще лет 20.

Поэтому в краткосрочной перспективе ничто потеснить доллар не сможет. Однако есть одна оговорка.

Мои рассуждения справедливы в предположении, что мировая экономика и мировая торговля будут свободны от барьеров. А война, санкции — это и есть появление барьеров. Ситуация на Украине уже подтолкнула мировую систему торговли к фрагментации. Вполне вероятно, что теперь в мире появятся такие отдельные зоны торговли, в каждой из которых основной резервной валютой будет какая-то своя, особенная. Допустим, в каком-то обозримом будущем Китай торговлю со своими основными торговыми партнерами может перевести на расчет в юанях.

Про рубль в этом контексте не стоит говорить серьезно, потому как мы очень маленькая экономика. ВВП России составляет 3 % от мирового ВВП, и эта доля снижается в последние 20 лет. А с началом военных действий на Украине она начала снижаться еще быстрее.

Что будет с курсом рубля

Что будет с курсом рубля

Тем не менее рубль укрепился по отношению к доллару на фоне новостей о переходе на расчеты в рублях. Правда, фактически купить валюту по биржевому курсу нельзя. Что будет дальше с курсом рубля?

— Паника схлынула, рынки перевели дух. Нельзя однозначно судить, укрепился рубль на фоне новости о переводе расчетов за газ в рубли или из-за перспективы отвода войск от Киева. При этом еще ЦБ ввел 12 % налог на покупку валюты на бирже, то есть реальный курс для массового инвестора выше.

В целом нет больших оснований, чтобы рубль укреплялся — на горизонте пяти лет он будет слабеть. Мы обложены самыми суровыми санкциями в истории, у нас плохой инвестиционный климат, инвесторы нас боятся как черт ладана. Интерес инвесторов к нам и раньше был небольшим, а теперь, с уходом компаний, потенциальной национализацией и ограничением прав нерезидентов, — тем более.

Кроме того, как я уже сказал, Европа постарается избавиться от российской энергии. А энергоресурсы — основной поставщик валюты для бюджета. Постепенное снижение валютной выручки ослабит нашу экономику и, соответственно, рубль. Нужно искать альтернативный источник получения экспортных доходов. Если бы экономика активно развивалась, были бы и предпосылки для укрепления рубля.

Сейчас говорят о переориентации экономики на Китай. Но это не дело двух-трех лет. Посмотрите на карту, сколько городов в России находятся в европейской части и сколько за Уралом? Исторически российский бизнес ориентирован на бизнес с Европой. Для бизнеса с Китаем нужны колоссальные инвестиции в инфраструктуру. Но что-то мне подсказывает, что в первую очередь мы вскоре начнем укреплять оборону, вливать дополнительные деньги в армию.

Как вы считаете, окончания боевых действий достаточно, чтобы санкции сняли? Какие из ограничений могут быть сняты в первую очередь после достижения мира?

— Санкции, касающиеся запрета полетов и ареста самолетов, снимут в таком случае довольно быстро. Потому что в интересах всех сторон вернуть сообщение, а самолеты — в Европу. Если оставить их здесь, рано или поздно самолеты начнут падать.

Внешние санкции, ограничивающие финансовые транзакции отдельных банков, тоже отменят быстро. Другой вопрос, откатит ли наш Центробанк барьеры для движения капитала. Потому что капитал из-за страха и неуверенности в будущем страны будет из нее бежать.

Тут следует отметить, что с февраля ограничения, вводимые ЦБ и правительством, были абсолютно разумными и соразмерными ситуации. Они могли нравиться или нет на бытовом, бизнес-уровне, но эти действия были почти безошибочными, благодаря им удалось, например, избежать еще более сильной девальвации рубля.

Возвращаясь к санкциям: точно быстро не снимут санкции с олигархов и санкции на поступление новых технологий в Россию. Последнее особенно болезненно для будущего развития нашей экономики.

Сможет ли Россия наладить импортозамещение

Сможет ли Россия наладить импортозамещение

С 2014 года много говорилось о развитии импортозамещения, были программы поддержки производств. Почему это не сработало?

— С точки зрения экономической теории, создавать самодостаточную экономику неэффективно. Гораздо выгоднее торговать с другими странами, использовать конкурентные преимущества, например, более дешевый труд, где это возможно.

Полностью закрытая экономика, которая пытается все импортозаместить, — это так называемая автаркия, экономика феодального типа. Это Северная Корея, где основная масса населения нищая по мировым меркам.

Сейчас есть опасность в том, что и мы превратимся в автаркию. Но это не работает, страна с автаркией отстает в технологическом плане от всех других государств. Для развития надо торговать и сотрудничать.

Это как в спорте: настоящий выход собственного мастерства на новый уровень возможен только тогда, когда играешь против других, особенно тех, кто сильнее тебя. Ты познаешь новые трюки, финты, «перенимаешь и адаптируешь новые технологии».

В 2014 году Россия ввела контрсанкции — продовольственное эмбарго. Это решение, скорее всего, пролоббировали политики, связанные с бизнесом. Потому что позднее финансовую поддержку от государства получили какие-то отдельные неэффективные производства. Выгоду от этого получили в первую очередь они, а не потребитель.

Конечно, стратегическое импортозамещение может сработать в отдельно взятой отрасли, если на время ограничить ее от конкурентов, развить до уровня, превышающего мировой, потом выйти на мировой рынок и потеснить конкурентов. Это примерно то, что сделала Южная Корея в 1970-е с автомобилестроением.

У нас после запрета на ввоз европейских сыров появились отдельные хорошие российские производства. Но надо было дальше поддерживать их выход на экспорт! А мы заморочились этим только года два назад, но и то только на теоретическом уровне — пока сделано слишком мало и слишком поздно.

Нормальной программы импортозамещения в стране нет. А в целом построить самодостаточную экономику нельзя.

Возможно ли наладить импортозамещение в значимых отраслях типа автомобилестроения, самолетостроения?

— Автомобиль или самолет, который сейчас собирается на любом производстве, — это результат вклада специалистов многих стран, «мозгов» из разных университетов. Любой высокотехнологичный продукт — это идея, технологическая разработка, дизайн и производство. Тот же айфон придуман в США, а производится в Китае. Какая-то инженерия для самолетов Boeing разрабатывалась в Москве.

В автомобилях отечественного производства используется импортная электроника. От чего-то можно отказаться, например, от электроподъемника стекла или радио. Но наличие антиблокировочной тормозной системы обязательно в автомобиле по закону. А это импортная составляющая. Заменить быстро ее невозможно.

Чтобы построить в промышленных масштабах такое производство, нужно поддерживать науку, как в отдельных отраслях ее поддерживали в СССР. Эти инвестиции должны быть постоянными и долгими, а эффект будет заметен только через 10-15 лет. В России же наука сильно недофинансирована. Будет ли наше государство теперь ее активно поддерживать или опять выиграет оборонка? У меня на этот счет иллюзий нет.

«Дефолт — наименьшая боль»

«Дефолт — наименьшая боль»

Международные рейтинговые агентства предупреждали о риске дефолта. В марте Россия выплатила купоны по гособлигациям, несмотря на замороженные активы. Сохраняется ли риск дефолта? Чем он грозит экономике, если случится?

— Дефолт — это не банкротство, это пропущенный платеж. Все понимают, что деньги есть, просто сейчас нет.

К чести России, если не брать 1917 год, мы никогда не объявляли дефолт по внешним долгам. Даже в 1998 году дефолт объявили по ОФЗ в рублях. Тогда мы еще заморозили выплаты по долгам, номинированным в валюте, но потом их выплатили. Проиграли лишь те инвесторы, которые инвестировали в рублях, то есть на внутреннем рынке.

1998 год запомнился тем, кто его переживал, как ужас-ужас. Этот ужас запомнили и связали его с дефолтом. Но дефолт был верхушкой айсберга. Помимо него, тогда ставка ЦБ составляла 50 %, инфляция была больше 30 %, безработица росла, налоги собирались плохо, банковская система рухнула. Дефолт запомнился как никнейм для банковского и финансового кризиса.

Сейчас же дефолт — это чисто техническая вещь. У нас есть деньги в долларах и евро, которые лежат на счетах в Европе и США. Платежи, которые выплатили в марте, были для государства небольшими. Насколько я понимаю, удалось договориться, что какие-то резервы не считаются замороженными, если они идут на выплату долгов. Есть вероятность, что и дальше удастся договариваться. По сути, дефолт во всей этой ситуации — наименьшая боль. Событие, которое ни на что не влияет.

«Стране нужен новый НЭП»

Многие сравнивают сегодняшнюю экономическую ситуацию с 90-ми. Это справедливо?

— В таком сравнении есть доля истины, но есть и существенные отличия от того периода. В 90-е был трансформационный переходный спад. Плановая экономика себя изжила и перестала работать. Все рухнуло. У государства было мало понимания, как строить капитализм, помогать развиваться частному бизнесу, на улицах процветал бандитизм. Чтобы искоренить проблему, понадобились время и реформы. Это заняло 10 лет, которые были трудными со всех сторон.

Сейчас понимание, как должна работать рыночная экономика, есть. Резвую экономику теми методами, которые сейчас использует правительство, не построить. Но, по крайней мере, у него есть осознание, что частный сектор нельзя душить, например, в сфере услуг. То есть в стране есть часть экономики, которая функционирует по вполне рыночным правилам. Такого еще не было в 90-е. Это новости хорошие. Рыночная экономика умеет приспосабливаться к любым условиям. Например, места ушедших компаний быстро займут внутренние производители.

Плохие новости в том, что в 90-е доверие в обществе росло, Россия была на эмоциональном подъеме, мы открывались миру. Была надежда, что мы построим новую страну, новое общество, новую эффективную экономику. В нынешней ситуации такой уверенности нет. Общество уже устало от мобилизации, а мы входим в ситуацию, когда мобилизация опять нужна. Стране нужен новый НЭП, как в 1920-е, нужно предоставление больших свобод. Как пример, государство ринулось давать льготы покидающим страну ИТ-специалистам. Это правильно. Но этих мер недостаточно.

Какой возможен позитивный и негативный сценарий дальнейшего развития событий?

— Санкции с нами на годы. Поправку Джексона-Вэника ввели против СССР в 70-е, а отменили только в 2010-х. Без радикальной перестройки системы управления в стране, изменения подходов во внешней политике санкции не снимут. Лидеры развитых стран больше не будут общаться с Владимиром Путиным так, как они общались ранее.

Позитивный сценарий в этой ситуации — это окончание «специальной операции» на Украине и либерализация экономики, значительные послабления для частного сектора, уход государства из ряда отраслей экономики, реформы системы госуправления, силовых структур, судебной системы. Это все фантастика, и ничего этого не будет.

Скорее всего, реализуется негативный сценарий — барьеры для движения капиталов останутся, таланты продолжат бежать из страны, государство будет пытаться этому препятствовать введением искусственных барьеров и запретов, а на фоне этого продолжит выстраивать жесткий госкапитализм, станут регулировать цены, зарплаты, препятствовать возникновению открытой безработицы. Так или иначе по завершении военных действий будет разбор полетов. Он наверняка закончится военной реформой и новыми инвестициями в армию. Меньше денег получат медицина и образование, достичь долгосрочной устойчивости без которых невозможно, особенно в условиях санкций.

Современная экономика — это экономика знаний, а не силы. Последние 50-70 лет все ведущие государства в мире последовательно снижали расходы на оборону, но увеличивали расходы на образование. Хорошие детские сады, школы, университеты и научные институты — это фактически единственный драйвер экономического роста, когда нет прироста основного капитала (инвестиций в инфраструктуру, новые технологичные производства) и увеличения рабочей силы (хорошей демографии). 

Мы богатая страна. Самая богатая на земном шаре, у нас есть ресурсы, но за последние 20 лет доходы от этих ресурсов оседали в карманах довольно малой прослойки населения. В стране бурным цветом расцвела коррупция. Общественные ресурсы перераспределялись в отрасли и к бизнесам, контролируемым отдельными лоббистами, на проекты, осуществление которых не было в долгосрочных интересах общества.

мышь Михал Палыч

Сейчас мы оказываемся в ситуации, когда надо принимать решения, важные для долгосрочного развития. Руководствоваться сиюминутными интересами уже нельзя. Без масштабных реформ в условиях санкций наша экономика превратится если не в болото, то в вересковую пустошь. 

Что делать обычным россиянам в сложившейся ситуации? Что бы вы посоветовали?

— Принять, что все происходящее надолго. Пересмотреть свой личный бюджет, отказаться от лишних расходов.

Инвестировать в то, что никакая рецессия не сможет отнять: собственное развитие, развитие детей, образование, получение новых навыков и здоровье. Нас точно ждет сильная инфляция, в том числе и значительный рост цен на лекарства, какие-то виды лекарств станут вообще недоступны. Чем меньше мы будем болеть в такой ситуации, тем лучше.

Так или иначе в ближайшее время вырастет безработица. По традиции в России с безработицей борются нерыночными методами: людей переводят на неполный рабочий день, платят им неполную зарплату или отправляют в неоплачиваемые отпуска. Вроде как работа есть, но прокормить вас она не может. Поэтому разумно задуматься, какие у вас есть возможности подработать, какие могут быть дополнительные источники дохода.

Финтолк. Нескучно о финансах.

Кнопка вверх