Обещанного три года ждут: что приготовил россиянам бюджет с 2020 по 2022 годы

Федеральные парламентарии в третьем, окончательном чтении утвердили главный финансовый документ на ближайшие три года, который обещает быть профицитным. Совет Федерации одобрил его. Теперь проект закона «О федеральном бюджете на 2020 год и на плановый период 2021 и 2022 годов» отправится на стол к президенту, а после, если у главы государства не возникнет вопросов, будет официально опубликован.

Низкие старты

Доходы федерального бюджета в 2020 году составят 20,4 триллиона рублей, из них 2,3 триллиона составят нефтегазовые доходы. Расходы заявлены в 19,5 триллионов рублей. Понятное дело, что цифры могут корректироваться, исходя из актуальной экономической ситуации.

Инфляция, по прогнозам на 2020 год, окажется на отметке не выше 3%.

Составители финансового талмуда чрезвычайно осторожничают: цена на нефть заложена на уровне 42 долларов за баррель сырья марки Urals против прогнозируемых Минэкономразвития 57 долларов. Все доходы сверх этой отметки отправятся в Фонд национального благосостояния.

Подобный подход некоторые эксперты расценивают как неверное решение, да и столь позитивные прогнозы по инфляции не считают правдоподобными.

«Резервы Центробанка превысили полтриллиона в долларовом эквиваленте и отлично диверсифицированы в евро, в юани, в золото. Нам фактически нечего опасаться уже финансовой ямы, и тем не менее, даже верстая бюджет от цены нефти в полтора раза меньшей, то есть и так с гигантским запасом, правительство зачем-то упорно закладывает на выход бюджета «в прибыль». А представляете, насколько больше будет этот профицит фактически в размере, а значит, сколько возможностей роста мы еще упустим, если нефть будет не по 42 доллара, а на нынешних уровнях или пусть хотя бы по средней цене в 55 долларов?

Пользуясь терминологией из преферанса, налицо «перезаклад», который тем более малообъясним, если вспомнить, что в планах на доходную часть бюджета нефтегазовые доходы составляют всего порядка 12 %, то есть далеко не половину и даже не треть. То есть зависимость исполнения бюджета от цен на энергоносители уже не так велика. Если бюджет сводится таким образом, только лишь бы не разогнать инфляцию, то опасения также излишни: деньги, не розданные в необеспеченном виде населению, а инвестированные в точки роста, будут крутиться достаточно длительное время в деле и заметно не повлияют ни на оптовые, ни тем более на розничные цены: последние сильнее всего ограничены низкой покупательной способностью среди большинства граждан. Инфляция поэтому так и так имеет высокие шансы остаться на уровне нынешнего года. Другое дело, что в реальности и по 2019 году это, конечно же, вовсе никакие не 3,5 % и даже не 5 %, а больше, если брать пользующийся массовым спросом нормальный ассортимент товаров, а не росстатовскую корзину из параллельной вселенной. Достаточно вспомнить, каким был январский скачок цен в магазинах сразу же в новогодние праздники в ответ на повышение НДС», — считает шеф-аналитик ГК TeleTrade Пётр Пушкарёв.

Не верит в столь низкий процент обесценивания денег и его коллега, директор офиса продаж «БКС Брокер» Вячеслав Абрамов: «Инфляция в 3% — это очень оптимистичный показатель, который может возникнуть по причине того, что элементарно спрос будет на низком уровне. С другой стороны нельзя исключать подорожание национальный валюты по отношению к доллару из-за нестабильной ситуации на финансовых рынках, которая может разогнать инфляцию».

Однако иначе видит ситуацию ведущий аналитик QBF Олег Богданов. По его мнению, инфляционные параметры выбраны в соответствии со сложившимся трендом.

«Инфляция во всем мире, в России в том числе, продолжает снижаться», — поясняет эксперт Финтолка. Он называет принятый бюджет «полностью сбалансированным», считая, что отсечка по нефти в 42 доллара позволяет учесть все возможные внешние риски с учетом того, что даже такая цена верстки нефтегазовых доходов позволяет бюджету оставаться профицитным.

Отмечает тенденцию на снижение инфляции и эксперт Академии управления финансами и инвестициями Геннадий Николаев, объясняя его негативными экономическими факторами.

«Инфляция действительно замедляется, несмотря на снижение ключевой ставки Центробанком, но едва ли это можно назвать позитивным явлением. Происходит это на фоне падения темпов роста экономики: индекс PMI в сентябре опустился до 46,3 пунктов — самого низкого показателя за последние 10 лет. Текущая ситуация сложилась из-за сокращения объема производства и новых заказов. Если национальные проекты будут буксовать и дальше, то рост ВВП вряд ли превысит 1,5 % в год в обозримой перспективе. Напомню, что запланированные на мегапроекты расходы были исполнены лишь на 52 %. В таких условиях ожидать разгона инфляции было бы странно».

Бочка мёда

Несмотря на то что общий подход к формированию бюджета на ближайшие три года вызывает споры, эксперты называют целый ряд достойных тенденций, прописанных в документе.

«Один из важных положительных пунктов — увеличение статьи расходов на социальные проекты, которые прежде всего нацелены на улучшение уровня и комфорта жизни россиян. Это в свою очередь будет способствовать улучшению производительности труда, что впоследствии приведет к росту реальных доходов и экономическому росту. К плюсам можно также отнести выравнивание дотаций 10 регионам, увеличение до 2 триллионов рублей на национальные проекты.

Впервые появится субсидирование дорогих лекарственных препаратов на лечение, параллельно с этим расширится список заболеваний, которые подпадают под субсидии. Также впервые предусмотрены межбюджетные трансферы, в случае если денежные средства не тратятся или еще не успели поступить, то их можно перенаправить, таких пунктов 203 из 217. Регионам продлили реструктуризацию кредитов до 2029 года, а до 2024 они смогут погашать всего 5 % от задолженности ежегодно, если будут освободившиеся средства направлять на инфраструктуру и инвестиционные проекты», — говорит Вячеслав Абрамов.

Олег Богданов в качестве благоприятных удачных бюджетных решений обозначает региональный акцент бюджета — теперь в региональные бюджеты будут зачисляться средства от акцизов на бензин и нефтепродукты.

«Существенно увеличены отчисления на здравоохранение, образование и культуру», — добавляет аналитик.

Геннадий Николаев считает, что в качестве плюса стоит назвать план по модернизации инфраструктуры страны на 6,9 триллиона рублей (расходы на нацпроекты — прим. ред.).

«Как показывает практика КНР в 2015-2016 годах, масштабные проекты в данной сфере способны оживить экономику, так что этим стимулом стоит воспользоваться, пока профицитный бюджет это позволяет», — говорит эксперт.

Ложка дёгтя

Очевидно, что главный финансовый документ страны не может получить исключительно положительные рецензии. Не со всеми сметными данными согласны эксперты Финтолка, преимущественно речь о запланированных расходах и статьях, на которые не нашлось средств.

«К минусам стоит отнести недофинансирование средств на поддержку ветеранов военных действий, детей, которые потеряли родителей в ходе военных действий, не предусмотрено увеличение пособий для инвалидов. Не будет индексаций пенсий у работающих пенсионеров. В очередной раз отложен — до 1 января 2023 года — вопрос компенсации по советским вкладам, сделанным до 1991 года. Нет четкого понимания о помощи многодетным семьям. Также стоит отметить индексацию пенсий выше инфляции на ближайшие три года», — говорит Вячеслав Абрамов.

Его коллега Олег Богданов считает, что бюджету не хватает некоторой инновационности, например, таргетирования увеличения населения в России, вокруг которого можно выстроить все остальные параметры; по мнению Геннадия Николаева, недостает других стимулирующих программ, кроме существующих 12 нацпроектов.

«Основная проблема бюджета в том, что каких-либо значительных перемен в нем не наблюдается. Например, еще в 2008 году правительство хотело довести расходы на образование и здравоохранение до 5 % — уровня развитых стран, однако этого так и не произошло. Таким образом, Россия рискует еще сильнее отстать по уровню развития человеческого капитала от стран, где этому направлению уделяют больше внимания, — рассуждает Геннадий Николаев, — все-таки главная проблема лежит не в несбалансированном бюджете, а в недостатке точек будущего роста.

Минэкономразвития и Минфин могут предложить лишь способы увеличения притока средств в бюджет и постепенному расходованию их для поддержания жизни в стране. Тогда как России необходим полноценный прорыв, который способен оживить вялую экономику. К сожалению, подобные идеи в правительстве отсутствуют. Что является дополнительным доводом в пользу увеличения расходов на образование и создание профессиональных кадров».

Если завтра война

Немалое внимание в бюджете уделено военным расходам. Подобное большинство экспертов отнесли к недостаткам сметы страны.

 «По моему мнению, у нас военно-полицейские расходы можно оптимизировать, просто перенаправить денежные потоки туда, где это необходимо, а где-то сократить, оборона — это хорошо, но нужно развивать и остальные направления, особенно социально значимые. На мой взгляд, нужно больше средств на социальные проекты, здравоохранение и образование, это базовые направления, проблемы в которых напрямую влияют на экономический рост в стране», — заявил Вячеслав Абрамов.

С тем, что оборонные расходы слишком велики, согласен и Пётр Пушкарёв, однако он констатирует существование такой необходимости.

«Расходовать 30 % на оборону и безопасность — это, конечно, совершенно неподъемная доля для любой экономики, тем более для сильно буксующей российской. Однако приходится признать, что на ближайшие 3-5 лет это неизбежная и вынужденная мера: всем понятно, как велика стоимость разработок и производства заявленного нового высокоточного гиперзвукового оружия. А то, что у России не может быть постоянных друзей, кроме армии и флота, жизнь нам еще раз, увы, доказала. Однако будет правильно поставить цель, чтобы, пройдя эту пиковую нагрузку, допустим, к 2025 году, в дальнейшем статьи бюджета по части безопасности планово „худели“, а не оставались на достигнутом гипервысоком уровне», — поясняет он.

Олег Богданов также объясняет высокую долю расходов на армию и полицию «необходимостью усиления государства в условиях нарастающих внешних угроз».

Профицит бюджета и дефицит развития

Впрочем, есть расходы, которые не только неприятны, но и не оправданы, считают эксперты.

«Под особый контроль я бы взял статьи, связанные с законом Яровой и прочие, пусть не целиком, но в достаточной мере надуманные и слишком дорогие прожекты по дублированию чуть ли не мировой структуры интернета или хранению гигантских баз данных пользователей, только бы они не „достались врагу“. Не стоит подменять всей этой гигантоманией задачи настоящей цифровой революции или хотя бы полного перехода на электронный документооборот, на исполнение многих услуг и льгот, выплат населению и прочую автоматизацию учета-контроля, финансовых проводок и сделок: это сэкономит людям, бизнесу, государству массу времени, высвободив мозги и силы для требующих творческого подхода задач, и выделенные на это средства точно не станут пустыми расходами, они обязательно окупятся сторицей», — поделился с Финтолком Пётр Пушкарёв.

При этом шеф-аналитик ГК TeleTrade в целом считает, что профицитный бюджет не является самоцелью, и даже наоборот, вреден для развития российской экономики: «Российскому бюджету требуется на порядок более весомая доля прямых инвестиций государства в самые разнообразные и перспективные проекты «на вырост». Экономику поднимают, не просто удешевляя и множа кредитные схемы или улучшая инвестклимат: пора вспомнить, что правительство СССР в период индустриализации не ожидало, будто НЭПманы при помощи кредитов сами построят Магнитку и Днепрогэс. Вот и сейчас в промышленную, цифровую революцию нужно вкладываться специально, «ковровыми» долевыми инвестициями от государства в венчурном духе, входя непосредственно капиталом сразу во многие проекты, а не дожидаясь, пока, как у Платона, «из болота сами собой возьмутся лягушки».

В ситуации, когда в стране нет внятных темпов роста, безусловно, нужен если уж не бюджет прорыва, то явно бюджет развития. Требуется, чтобы государство вообще вкладывало в экономику через разные каналы больше денежных средств, чем оно высасывает из экономики в виде налогов. Поэтому бюджет развития всегда бывает дефицитным, так происходит по опыту любых стран, где правительство считает главной задачей простимулировать, поддержать экономический рост. Деньги для этого нужно тратить, а не копить. У нас же снова на 3 года вперед закладывается бюджет профицитный: как будто государство куда больше нуждается в еще более толстой подушке безопасности, а инвестиции откладывает до более спокойных хороших времен.

Мы теряем темп, хотя вот именно сейчас конъюнктура потоков международного капитала сравнительно благоприятна для России и в целом очень неплоха для развивающихся рынков. При отрицательных процентных ставках в Европе и при близких к нулю ставках в США и остальных развитых странах, когда еще и отступила на задний план угроза санкций, налаживается минский процесс — а значит, у инвесторов исчезают постепенно причины для опасений политического свойства, и к нам и так выстраиваются в очередь желающие дать российскому правительству взаймы, потому что инвесторы видят в этом понятную чисто финансовую выгоду. Налажен регулярный приток денег в ОФЗ Минфина, который не иссякает даже при чуть более низких нефтяных ценах, как видим: пока они колеблются между 55 и 65 долларами за баррель. А на волне широко ожидаемой сделки между США и Китаем в ближайшие год-два еще и можно прогнозировать ползучий рост на западных фондовых площадках, что способно добавить оптимизма инвесторам и в развивающиеся рынки: в категорию особо привлекательных вполне можно отнести и некоторые чисто российские, и наши совместные с иностранными партнерами проекты в реальной экономике».